На сайте всего: анкет коллективов 666; имен 781; новостей 1117; публикаций 802; фоторепортажей 655; объявлений на форуме 1306; объектов на картах 430.
Главная   О проекте   Добавь коллектив   База данных   Реклама на сайте   Пришли новость   Обратная связь   Форум   Авторизация   Мастер-класс марафон
 А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ъ Ы Ь Э Ю Я A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z Все коллективы 
19/10Михаил Барышников — "Я в театре. Чего уж тут юлить"

Сегодня великий танцор выйдет на сцену Нового Рижского в спектакле Алвиса Херманиса «Бродский/Барышников». Город шумит, как растревоженный улей. Перекупщики ликуют — еще несколько дней назад на портале объявлений некто отчаянный умолял продать билет за 500 евро. Сегодня, накануне премьеры, платили уже и 1750, если не врут, конечно.

О чем она плачет

— Вы знаете, что люди ночевали в палатках перед театром, чтобы купить билеты на ваш спектакль?

— Знаю. Польщен.

— «Воротишься на родину. Ну что ж. Гляди вокруг, кому еще ты нужен»... Вы почувствовали сейчас, насколько вы здесь нужны?

— Ну, «нужны»... Это затребование другого порядка. Это затребование спектакля, того, что ты делаешь... Но в буквальном смысле — нет, не чувствую. Я даже когда в первый раз сюда возвратился после многих лет — у меня этого чувства не было. Я Латвию не считаю своей родиной. Но здесь кладбище. Могила матери.

— То, что вас в Риге узнают на улицах — сильно мешает жить?

— Стараюсь не обращать внимания.

— А бывают такие места, где вам не нужно прятаться под кепку и очки, чтобы сохранить инкогнито?

— Бывают. Приятно, когда идешь спокойно по улице или в музей... Бывают такие места. Не скажу, где! (Смеется.)

— По улице, в музей... А в театр?

— Я хожу в театр. Особенно когда приезжаю в Лондон. Смотрю, какие спектакли приходят к нам на Бродвей. В Чикаго, в Миннеаполисе иногда хорошие постановки появляются.

— Вам это интересно чисто зрительски или профессионально?

— Я вырос в театре. С детства моя мама меня таскала по театрам, вне зависимости от языка... Она ходила даже в латышскую драму совершенно спокойно. Ей было очень интересно. Вия Артмане, например: она ее обожала, но не знала, о чем она играет. Вия Артмане плачет, а мама говорит: «О чем она плачет?! Скажи мне!» Я начинаю ей говорить, на нас все шушукают, шушукают — заткнитесь, пожалуйста... это же театр... А я — сколько мне было, 7, 8, 9 лет или там 10, — я говорю в полный голос, что она там... Я говорил прилично по-латышски, все понимал... Я говорил: вот она плачет, потому что от нее ушел этот молодой человек... А на нас шушукают... Так же в кино... Я помню какие-то фильмы с Харалдом Ритенбергсом, черно-белое кино, он играл какого-то рыбака... Мама, шепотом: «Про что это? Кто сказал? Что там такое?»

В школе — балет и опера, естественно. Мы днями и ночами были в театре. Смотрели все, от «Лебединого озера» до «Пиковой дамы» и до Вагнера. Просто было интереснее внутри, чем снаружи или дома... Последние три года мы жили на Югле, мы переехали из центра. Я делал уроки в трамвае, по дороге туда и обратно. Приезжал поздно вечером, уходил рано утром...

Начиная с 64-го года я начал ходить в театры в Ленинграде. В БДТ, Александринку, к Владимирову (Игорь Владимиров руководил Театром им. Ленсовета. — Rus.lsm.lv), в Комиссаржевку (Театр им. Комиссаржевской — Rus.lsm.lv)... Мне было интереснее ходить в драму, чем даже... Нет, я ходил и в филармонию, но не так часто... Я познакомился сразу же с театральными людьми, которые были гораздо старше меня. Они меня затянули в театр. Я познакомился с Петром Наумовичем Фоменко, он был Петя для меня тогда... Мы как-то так подружились... и до конца его жизни... Я даже привез один раз вместе с Линкольн-центром его уже московский театр, «Войну и мир», по Пушкину спектакль с Кутеповыми («Египетские ночи» — Rus.lsm.lv)... И потом, после его смерти, — «Семейное счастие»...

С Левой Додиным теснейшие были отношения... Он был женат на Теняковой... С тех пор мы встречаемся очень часто, то в Париже, то в Нью-Йорке, то где... на нейтральной полосе. Вот. С Виктором Новиковым (сейчас — худрук Театра им. Комиссаржевской, в конце 60-х — завлит там же. — Rus.lsm.lv.), с его Ларкой и Катькой... Я Катьку вез на руках из роддома, в такси. Я многих вез в такси из роддома...

Иосифа [Бродского] дочку — Анастасию Кузнецову — тоже вез из роддома...

Когда мы познакомились с Иосифом в Нью-Йорке, я сказал — подсаживайтесь... нам есть о чем поговорить... и о ком... «О да», — говорит. С этого наша дружба и началась.

— Вы ведь в Питере не встречались?

— Не -е-ет. У нас было очень много общих близких знакомых, Азадовский, Генка Шмаков, Маша Кузнецова (Мария Кузнецова, мать дочери Бродского Анастасии — Rus.lsm.lv), Гарик Восков... Но они меня боялись знакомить с ним. Говорили — у тебя будут проблемы, пока не надо.

— Почему?

— Ой. Ну во-первых, говорили они, если узнают, что ты знаком с Иосифом, тебя не пустят в Болгарию даже. Помилуйте... Конец 60-х, начало 70-х. Он вышел только из ссылки.

И, конечно, меня действительно никуда бы не пустили, если бы знали, что у нас какие-то дружеские отношения, да даже нормальные. Многих так держали тогда. Хотя у меня в жизни не было идеи остаться на западе, уехать туда. Никогда. И все равно.

Ну как? Я видел его один раз, он читал, я помню, переводы и пару своих стихов. Мы приехали в ВТО, Гена Шмаков вел, и Женя приехал Рейн, и Найман, он, еще, может, кто-то из питерских, может, Кушнер... Вечер поэзии был... Они читали... И я спускался за ним по лестнице винтовой, кто-то ему сказал — Иосиф, может, мы здесь, в ресторане ВТО, поужинаем? Он так дернулся и говорит — ты что?! Я рядом был, за ним буквально... У него на лице было — как кто-то мог вообще подумать, что он... ВТО — для него это была буржуазия. Этот крутеж, эти куртки кожаные...

Он старался держаться в стороне от этих дел. И театр он не любил. Искренне. И не понимал, и не хотел даже понимать. И на народе быть — не любил.
Но в знакомые компании, где свои люди, где интересные женщины, он с удовольствием приходил... И уходил часто не один...

— Судя по фотографиям, в молодости он был очень недурен собой.

— Красавец был. Красавец был, действительно. Его сын, Андрей, когда приехал на похороны по нему... Я увидел: вот Иосиф, абсолютно вылитый. Гордое лицо. Профиль. У него магнит был такой серьезный в облике. И не сделанный. Физиология такая. Очень мощная.

— Алвис Херманис сказал, что этот спектакль — возвращение. Ваше — на родину. И к другу.

— Это была его идея. Не моя. Он мне предложил один проект, который я не мог сделать по всяким соображениям, потом я что-то предложил — ему не понравилось, потом еще что-то, еще что-то... И потом вдруг — вот это. «Как это? Как это можно вообще?». Я приехал к нему, он в это время был в Милане, переносил в Ла Скала «Солдатов» своих, я тоже был в Италии, после спектакля мы встретились... долгий разговор был...

И я знал, конечно, что он человек очень принципиальный и просто так, давайте там ловить рыбу в мутной воде — вряд ли... Я был уверен, что он знает, о чем речь. В нежном возрасте, нy я имею в виду тот нежный возраст, когда он начал читать стихи Иосифа, эта поэзия стала для него — метафорически — школой мужества... Взрослеть он начал ментально на поэзии Иосифа. И это он говорит, это его слова. И я ему поверил.

Мы работали в Цюрихе несколько дней. Потом начали читать друг другу по скайпу часами. Потом он приехал ко мне в Доминиканскую республику, у нас летний дом там, на пару недель, с семьей уже. Потом в Нью-Йорке неделю, потом здесь пару недель.... Так что у нас было достаточно времени.

Мы читали все. Он отбирал.

У него есть такой принцип — если человек сидит посреди зала и не понимает, о чем разговор, с первого раза, — надо менять. Так ушли все ссылки на великое прошлое. Естественно, Бродский был не такого уровня, как Цветаева, которую нужно со словарем читать человеку необразованному, как мне... Нет, ну правда, я не шучу,

У Цветаевой действительно бесконечные ссылки на греков, на философию, на всю итальянскую культуру, на немецкую, скажем...

Ну ладно. Алвис взял «Портрет трагедии» —

Прижаться к щеке трагедии! К черным кудрям Горгоны

Кто-то знает про Горгону, кто-то не знает. Но вообще он оставил самое-самое простое. Иначе бессмысленно. Поэтому получилось: лирические стихи. Гражданские мотивы. И метафизика.

Время — время тоже занимало Иосифа. Пространство. Концепция пустоты вселенной — и его личной тоже. И смерть. Смерть — это самая крупная тема здесь, надеюсь, просматривающаяся. Прослушивающаяся. Иосиф действительно боялся смерти с самого младенчества.
Он писал о смерти в 20 лет. И он предугадал свою смерть. Если вы помните «Натюрморт»...

Я сижу на скамье
в парке, глядя вослед
проходящей семье.
Мне опротивел свет.

Это январь.

Боялся. Особенно, когда уже одна операция, вторая... Курит, останавливается на каждом углу — «Давай подышим». Подышать — значит, закурить новую сигарету. Выкурит — «Пройдем еще, пройдем еще, пройдем еще...»

Век скоро кончится, но раньше кончусь я.
Это, боюсь, не вопрос чутья.
Скорее — влиянье небытия
на бытие. Охотника, так сказать, на дичь —
будь то сердечная мышца или кирпич.

Боялся смерти — но мы все... Я тоже боюсь. Хочется пожить все-таки. Стеная — только жить, только жить, подпирая твой холод плечом.
Только жить, только жить, подпирая твой холод плечом.
Ни себе, ни другим, ни любви, никому, ни при чем.
Только жить, только жить и на все наплевать, забывать.
Не хочу умирать. Не могу я себя убивать.

И это только начало.

Хотел успеть. Все хотел успеть. А на него наваливалась масса ответственности. Нужно было куда-то ездить, в Вашингтон, поэт-лауреат, или там писать отзывы на книги...

Единственное, где он душой отдыхал, — это Швеция и Венеция. Особенно Венеция. А везде его доставали.
И дома, и когда он работал в Анн Арборе, в Мичигане. Студенты и профессура, звонки из Нью-Йорка, со всех сторон. Он мне говорит — вот, надо разбираться. И он разбирался.

— Но ведь все это, в конце концов, можно было отодвинуть в сторону.

— Он не мог. Он не мог.

Поставим памятник лжи

— Бродский говорил, что вы читаете больше него, знаете множество стихов...

— Ничего подобного. Он преувеличивал. Он так только, повеселить Волкова... (в знаменитом интервью бывшему рижанину Соломону Волкову Бродский много рассказывал о Барышникове. — Rus.lsm.lv) Какие-то вещи он мне дал сразу же... Первый раз, когда мы встретились после нашего знакомства... Это долгая история. Подъехал на машине, куда-то двинулись в Чайна-таун. Он говорит, вот, почитай (мы только-только перешли на ты), Марк Стрэнд, у него вышел сборник. Я говорю — нет, я не могу читать по-английски, я не умею. Он говорит — ну, через год, я думаю, ты сумеешь это прочесть и познакомишься. Он, говорит, замечательный господин.

Действительно, как-то пришел к нему, и... Вообще, он общался всегда с интересными людьми. Уже тогда, сразу же, — Сьюзен Зонтаг, Милош Чеслав, Дерек Уолкотт, Стивен Спендер...

(Смеется.) Естественно, я сижу, как болван. И только потом что-то начал понимать... Он спрашивал, что я учил, что я знаю...

Я даже какие-то стихи ему читал, Пушкина, Мандельштама — Иосиф иногда просил прочесть что-то наизусть... Иногда — его. «А что ты знаешь из моих?» (Смеется.)

— А что вы знали из его?..

— Ну...

Слепые блуждают
ночью.
Ночью намного проще.
Перейти через площадь.

Это первые стихи, которые я еще с 64-го года... он уже был сослан... А у меня была такая очень близкая подруга, за одной партой мы сидели, Ольга Евреинова, она из тех самых Евреиновых, из чешской линии, у нее был чешский паспорт, она в совершенстве говорила на французском, чешском, русском, и она мне по секрету, под партой, показывает эти почти прозрачные листки... Я потянулся, а она мне — осторожней... Учительница нам урок истории читает, а мы, под партой... Я говорю — «Дашь?» А она мне — «До завтра»... Переписывал...

Поставим памятник
в конце длинной городской улицы
или в центре широкой городской площади,
памятник,
который впишется в любой ансамбль,
потому что он будет
немного конструктивен и очень реалистичен.
Поставим памятник,
который никому не помешает.

Большинство было написано белым стихом. В рифму — только Стансы... Остальные — нет...

Но про что это — было понятно (Смеется.) «Поставим памятник лжи»! Вау!

Метаморфоза

— Вам легко было произнести со сцены первое слово?

— В начале 80-х... Нет, не так... Франц Кафка, «Метаморфозы», спектакль, который делался не на меня: Стивен Беркофф сделал его на себя сначала, в Англии, будучи молодым, переделывал два раза, потом поставил для Романа Полански в Париже — естественно, на французском... И я был совершено поражен. Роман замечательно играл. Просто замечательно. Я смотрел два или три раза подряд. Мы сидим за ужином с ним, еще пара человек; и он говорит — «Вот ты должен это взять и сыграть!» — «Ну я же не актер!» — «Не-не-не. Ты это можешь. Я тебе советую. По-английски, или в Лондоне, или в Нью-Йорке!». И у меня как-то загорелось. Тут же сидит его продюсер Ларс Шмидт, швед, последний муж Ингрид Бергман.... И вот так благодаря Полански я вылетел на сцену в первый раз. И сразу — на Бродвей.

Конечно, было страшно. Кафка, мой акцент, тогда я по-английски сносно говорил, но не так хорошо, как даже двумя годами позже... Спектакль прошел по-разному, разные были рецензии, я даже какую-то премию критиков получил, но несколько месяцев мы играли на Бродвее 7-8 спектаклей в неделю. Я озверел в конце концов.
Я еще руководил театром тогда (American Ballet Theatre — Rus.lsm.lv), даже ставил там что-то, так что днем, до четырех, до пяти, я работал, а потом... Тяжело было очень. Мы же еще «двойники» играли, в среду — два, в субботу — два, в воскресенье — один, потом один день перерыва, и опять...

Зато партнерами у меня были замечательные актеры, Лаура Эстерман, Рене Оберженуа — вы его не знаете? Он театральный человек, но много снимается в кино и на телевидении, такой характерный актер, у него потрясающий голос, он живет в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке, так что мы с ним видимся, до сих пор. Он меня как-то воодушевил и поставил на ноги, обнадежил меня, что мне нужно играть, продолжать. И как-то завертелось — Резо Габриадзе приехал, приятель Юза Алешковского еще по Рашке, он меня завел сделать спектакль «Доктор и пациент, или Запрещенное Рождество», человек-машина, сумасшествие, — это его тема, он ее уже долго обсасывал. Потом Беккет с ДжоЭнн Акалайтис: «Короткие истории» в New York Theatre Workshop. Потом Чехов, «Человек в футляре» и «О любви» — Анни-Би Парсон и Пол Лазар как-то интересно эти рассказы соединили...

Потом Крымов, естественно. (Дмитрий Крымов поставил для Барышникова спектакль «В Париже» по прозе Бунина. — Rus.lsm.lv.) Тогда

в первый раз я говорил со сцены по-русски и по-французски. Было очень приятно играть на родном языке. По-французски я тоже прилично говорю, так что...
Мне нравилась роль. И славные ребята очень у него. Анечка Синякина. Хорошие, хорошие они, они славные очень, крепкие, сплоченные. Очень приятно с ними общаться.

Потом Боб Уилсон. «Старуха» Хармса и сейчас «Нижинский» (этот новый спектакль о великом русском танцоре называется Letter to a Man, «Письмо человеку» — Rus.lsm.lv.) Не знаю, может, я пропустил что-то.

— В «Нижинском» вы говорите по-русски?

— И по-английски, и по-русски, как и в «Старухе». Но в «Нижинском» Боб ввел и другие голоса: свой голос, женский голос — это голос Люсинды Чайлдс, актрисы и хореографа, с которой он делал спектакль «Эйнштейн на пляже» (опера Филипа Гласса. — Rus.lsm.lv.). Люсинда была «пара глаз» для него, когда мы ставили движение, немножко подчистила какие-то вещи — хореографа как такового не было ни в «Старухе», и в «Нижинском», пришлось мне самому этим заниматься.

И когда Алвис посмотрел «Нижинского» (по-моему, ему не понравилось — ну, это нормально, у него были собственные мысли по поводу Нижинского, а тут чужие — сказал, что это как женщине увидеть свое платье на другой), мы решили, что и здесь все будем делать сами. Должна быть естественная реакция на метр. А не кто-то привносит это извне. Я должен был прочувствовать это сам. И он сам.

Мы вдвоем сражались, что это, как это, и когда он говорит «Да, вот сейчас — да», и я говорю — «Да», то это действительно «да». У нас нет такого — может, я не прав. «Да» — значит «я прав».

— Как вам удобней передавать со сцены эмоцию — словом, движением?

— Неуверенностью скорее. (Смеется.) Это такое сладкое чувство — страх... Не абсолютная боязнь... Но...

Я человек очень нервный в любых спектаклях, будь то танец, или надо выходить и речь держать перед какими-то людьми... или интервью на телевидении... Все это меня несколько бесит.... Особенно первые несколько минут.
Поэтому этого не занимать — страха... Опять же... как у Иосифа...

Мир больше не тот, что был
прежде, когда в нем царили страх, абажур, фокстрот,
кушетка и комбинация, соль острот.
Кто думал, что их сотрет,
как резинкой с бумаги усилья карандаша,
время? Никто, ни одна душа.
Однако время, шурша,
сделало именно это.

Я думаю, если актер или танцовщик не чувствует ничего, когда выходит на сцену, не чувствует волнения при внутренней задаче — тогда это похоже на пустоту. Когда он абсолютно уверен в себе... Тогда это уже — как речь политика. А искусство... Этот первый мазок, этот прелюд композитора, когда он начинает что-то сочинять... или первая ария сопрано... Взять первую ноту — это же не так просто... И в драматическом театре то же самое.

— Вы корите себя за то, что что-то не станцевали, не сыграли?

— Нет. У меня такого никогда не было. Мне предлагали массу проектов все время и все время предлагают, главное — выбрать правильно... Я не буду называть проекты, которые длились месяцами, но... Не самые удачные. О которых думаешь — надо было делать что-то другое, наверное. Но на провалах тоже учатся.

— У вас были провалы?

— Были. Были. Конечно, были. Ну, не обязательно провалы, не обязательно плохие рецензии.

Иногда рецензии были хорошие, а мне спектакль очень не нравился.
Или в отношениях с каким-то режиссером или каким-то актером лажа была.

— Когда вы выбираете проекты, что для вас важнее: тема, компания людей?

— Ну, естественно, я не делаю спектакли с незнакомцами. Совершенно. Иногда, конечно, орешек раскалывается и какая-то подлянка получается. Не без этого. Но, скажем, с Алвисом мы все-таки общались до того.

Я знаю латышских людей, я все-таки вырос с ними.
Он очень организованный, он не пойдет на какой-то компромисс или на что-то такое дешевое. Если он что-то делает, он знает, про что и почему.

Я ему стопроцентно доверяю, у него безупречный вкус, и настойчивость, и жесткость у него есть.
Он очень сдержанный человек, он очень образованный, начитанный и где-то скептик; но он человек мира — или желает быть им; во всяком случае, человек Европы, это определенно. Его интересует политика, его интересуют людские судьбы, он черпает из этого что-то; и он замечательный отец — это поразительно, но он отдает большую часть времени семье. У нас очень цивильные и почти дружеские отношения. Да, можно сказать, дружеские.

Вот гусь. Полюбуйсь

— Вы разговариваете про себя с Иосифом?

— Нет. Но после смерти Иосифа... мы сблизились очень тесно с его друзьями. Юз Алешковский, Бенгт Янгфельдт, Роман Каплан, некоторые другие... Мария, вдова Иосифа... Когда мы стречаемся, неизбежно разговор заходит о нем. Иногда я мысленно вдруг вспоминаю, что бы он сказал. Часто себе ловлю себя на этом — «Иосиф сказал бы — вот гусь». Это было самое оскорбительное, что он мог сказать о человеке.

Серьезно. «Ну вот, посмотри, Мышь. Вот гусь. Полюбуйсь». Все. Во всяком случае, при мне. Он не сказал ни одного матерного слова.Только в поэзии. Никогда. Никогда про женщину ничего дурного — никогда, какие бы отношения у него бы ни были с той или другой. В жизни грязного — никогда. Он мог сказать — «Когда у меня с ней происходит»,— вы понимаете, о чем я...

Я был как все. То есть жил похожею
жизнью. С цветами входил в прихожую.
Пил. Валял дурака под кожею.
Брал, что давали. Душа не зарилась
не на свое.Обладал опорою
строил рычаг. И пространству впору я
звук извлекал, дуя в дудку полую.

Что бы такое сказать под занавес?!

Ни разу я не услышал мата из его уст. Ни разу.

— Сами грешите?

— Да! Да. Часто. Ну... не удержаться иногда. Грешен.

— А он правда пел в «Русском самоваре» романсы под ваш аккомпанемент?

— Нет. В основном «Марш славянки» он любил петь. Старые дореволюционные марши он любил. Умолял Ростроповича поговорить с Ельциным, чтобы поменяли этот гимн на «Марш славянки» и написали новые слова. Нет, а действительно — «Марш славянки» мог быть замечательным гимном! (Напевает без слов.)

— Вы играете на музыкальных инструментах?

— На рояле немного. Просто так. Импровизирую чуть-чуть. Не удалось мне выучиться... Нет. К сожалению, нет.

— Важнейшим из искусств для вас сейчас является...

— Ну, я сейчас в театре. Что уж тут юлить.


Автор: Маша Насардинова, Фото: Press photo by Pavel Antonov
Источник: LSM


Просмотров 978




Фоторепортажи











 
 
Новости

"РУССКИЙ БАЛЕТ" выступит на фестивале "Сияние России"
 

Выступление состоится в рамках фестиваля "Сияние России", приуроченного празднованию 80-летия Иркутской области по приглашению губернатора Иркутской области Сергея Левченко. В Иркутске "Русский балет" выступает впервые. 

Золотые страницы

ОКТЯБРЬСКАЯ РАЗМИНКА: STREET DANCE во всей красе!
 

Разнообразие стилей, эмоциональный накал, мастерство исполнения, нетравиальная хореография… можно с уверенностью прогнозировать, что у STREET DANCE будет долгая и яркая судьба. Мы пригласили четырех мастеров, которые поделятся с вами своими наработками.

14 – 15 октября 2017

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ МАТИЛЬДЫ Кшесинской: до и после Николая
 

145 лет назад родилась Матильда Кшесинская. Спустя почти полтора века режиссёр Алексей Учитель снял фильм "Матильда" о романе Кшесинской и цесаревича Николая

Рассказывает Константин Ранкс

ЛЕБЕДИНОЕ ОЗЕРО в музее
 

Выставка основана на подлинных материалах из фондов Всероссийского музейного объединения музыкальной культуры имени М.И. Глинки, Государственного центрального театрального музея имени А.А. Бахрушина, Санкт-Петербургского государственного музея театрального и музыкального искусства.

С 22 июля 2017 по 26 ноября 2017

Ушел из жизни Владимир Василёв
 

Знаменитый хореограф, главный балетмейстер Государственного академического театра классического балета, народный артист России, лауреат Государственной премии СССР Владимир Василёв скончался на 87-м году жизни.

Похороны на Зеленковском кладбище

МИРЕЙ МАТЬЕ, "Русский марш" и "Катюша"
 

Приветственные аккорды на главной площади страны: военные оркестры, главное оружие которых – это музыка. Ритмы, которые заставляют сердца зрителей биться чаще. Брусчатка Красной площади превратилась в танцевальную площадку. 

как стартовал фестиваль "Спасская башня"

АРТЕС ПРЕДСТАВЛЯЕТ
 

Отборочные туры Мировой Премии в области исполнительского искусства Junior World Contest. При поддержке Калифорнийского института искусств российские школьники и творческая молодежь от 7 до 25 лет смогут заявить о себе на весь мир и продолжить обучение.

Проект Федерального значения

ВКУС ТАНЦА
 

Это увлекательнейший материал, который не только содержит немало нового в области психологии, но и насыщен эмоциями, что большая редкость для танцевальной (научно-популярной) литературы. 

Новая книга

БАЛЕТ НА КРЫШЕ ...
 

Артисты балета Большого театра пригласили горожан на хореографический эксперимент под открытым небом. 21 августа на крыше музея Парка Горького танцовщики представили перформанс "Ад и рай внутри человека".

 
 
 
Публикации

Живая классика
 

Бетховенский зал Большого театра России. Благодарственная речь Юрия Григоровича всем артистам и сотрудникам театра, присутствующим на праздничной церемонии в честь его юбилейного Дня рождения (90 лет).

Благодарственная речь Ю. Григоровича

Татьяна Коновалова: Надо действовать, надо взрослеть
 

Сегодня двадцатитрехлетняя Татьяна Сергеевна Коновалова с дипломом магистра хореографического искусства санкт-петербургской Академии русского балета имени Агриппины Вагановой работает в Москве в особенном интегрированном театре-студии "Круг II". И продолжает находить свое место в значимых танцевальных, и не только, проектах, в том числе и в родной Туве.

– Сама себя удивила

Алена Сивова: Танец раскрепощает, наполняет и дает нам иные грани
 

В четвёртом сезоне шоу "ТАНЦЫ" на ТНТ строгих судей и многомиллионную зрительскую аудиторию своей грацией, пластикой и артистизмом покорил зажигательный танец жительницы Казани Алены Сивовой.


— Ничего я не решала

Люди как птицы
 

Мировая премьера балета "Орр и Ора" состоялась в Минске. О тайне любви - вдохновляющей, окрыляющей - на сцене Большого театра Беларуси поведали создатели балета.

В основе сюжета

Дирижер Теодор Курентзис: счастлив тот, кто расположен к счастью
 

После оглушительного успеха пермских музыкантов на открытии Зальцбургского фестиваля, где они представили оперу Моцарта "Милосердие Тита", вся культурная общественность России и мира следит за гастрольным туром художественного руководителя Пермского театра оперы и балета Теодора Курентзиса и его оркестра musicAeterna.

В интервью

Ушел шестидесятник
 

Умер балетмейстер Владимир Василёв.

Место Владимира Василёва в отечественном балете

Как это сделано: школа "Русский балет"
 

Даже у мало-мальски разбирающихся в искусстве сочетание «русский балет» вызывает трепет уважения. Отечественная школа хореографии славится на весь мир, но где, когда и как начинают свой путь юные артисты? Мы заглянули в красноярское представительство школы «Русский балет» в Красноярске и пообщались с руководством, чтобы найти ответы на эти вопросы.

Как утверждают

Путеводитель в повседневную действительность. Элегия # 4. Библиотека
 

Всё пространство библиотеки станет площадкой, на которой три дня будут исследоваться возможности свежего взгляда на привычные нам вещи и явления, где тело станет одним из главных инструментов переосмысления привычного порядка вещей в нашей повседневной реальности.

Подать заявку

Живая классика
 

На сцене Большого тетра России прошёл масштабный фестиваль в честь 90-летия Юрия Григоровича. Были показаны все репертуарные спектакли Мастера – восемь из десяти его оригинальных балетов и редакции классического наследия.

 
   
 
 
             
 
На сайте функционирует система коррекции ошибок.
Обнаружив неточность в тексте, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter
© Данный сайт создан при поддержке проекта "Танцевальный клондайк"
Яндекс цитирования
Фестивальный проект СОЗВЕЗДИЕ
Календарь Творческих Событий
SHOP-MARKET.COM - Крупнейший каталог интернет-магазинов
WEB-издательство ВЕК ИНФОРМАЦИИ Интернет поддержка эконом-класса Dance Europe begins here! Одежда для танцев Танцы Видео