Длинные Лилии
Навстречу затерявшейся весне
Поцелуй кинули,
Засмеялись странно во мне…
Длинные лилии
В бутонах сжали вчерашний день
И, распустившись, выкрикнули:
«Свободен теперь!»

В феврале прошлого года состоялся долгожданный дебют Екатерины Крысановой в балете «Жизель». Художественный руководитель балетной труппы Большого театра Сергей Филин посчитал, что именно эта партия, которую Екатерине долго не доверяли, должна продемонстрировать «безразмерность» таланта танцовщицы. На сегодняшний день Екатерина Крысанова – одна из лучших Жизелей Большого театра. В первом акте балета в полной мере раскрывается драматический дар танцовщицы. А во втором акте любимая зрителями искромётная виртуозка с яростным фуэте, «догоняющим» легенду Ольги Лепешинской, становится бесплотным духом.

Жизель Екатерины Крысановой в первом действии это конкретная девушка, но, с другой стороны, девушка без имени, некий обобщённый физический образ, вобравший в себя типические черты девушки в «возрасте ожидания любви». Она не странно романтическая печальная красавица, а просто безумно обаятельная и милая. Кажется, эта Жизель танцует за многих – не исключительна она, не недосягаема, а близка и понятна сердцу каждой девушки. И вызывает восторг тем, что Настоящая! Зрители поистине соприкасаются с чудом влюблённости – когда человек красив не сам по себе, а из-за трепетных чувств поселившихся внутри него – именно они украшают и лицо, и движения Жизели Екатерины Крысановой.
Всё первое действие залито светящимся счастьем души, в которой есть пока место абсолюту, в которой ещё совсем нет тоски по несбывшемуся, зато есть ощущение сбывающейся мечты о Единственной Любви. Чистое сердце не знает ещё о заменяемости людей. Оно верит в исключительность встреч. Альберт приходит однажды и открывает для сердца Жизели ту дверь в мире, за которой спрятано самое прекрасное.
В сцене сумаcшествия проявляется та непоколебимая преданность любимому, которая для Жизели есть основа чувства. Именно страшная боль противостояния страшной правде, внутренняя борьба, несмирение перед необходимостью недоверия к тому, кому уже доверилось сердце абсолютно, и убивает её. Жизель не может превратить Их Любовь в прошлое, в воспоминание. Как обожжённая отскакивает от невесты Альберта, потом прижимается прощально-крепко к матери, и, безумно соскучившись по Любимому всего за несколько секунд невольной разлуки, отчаянно бежит в его объятья, чтобы… умереть счастливой.
Во втором акте танцовщица-актриса добивается ощущения присутствия «над танцем» живой души Жизели при абсолютной перемене облика и манеры движения Жизели-Виллисы. Её тело, руки кажутся бескостными, стопы упруги, но мягки; шаги, пробежки, прыжки беззвучны, невесомы; наклоны корпуса напоминают завораживающие томно-плавные вздохи влажных ночных растений.
В Сцене прощания с Альбертом движения звучат, как прочувствованные слова – не патетичные, но глубокие, Навсегда остающиеся в Сердце. Всё та же преданность, та же вера в счастье, та же готовность остановить мгновение…– тихая, но горячая страсть, скрытая темнотой.