Наталья Коршунова - выпускница «Фабрики звезд - 4». Была вокалисткой в музыкальных коллективах, однако пришла к мысли, что лучше сольной карьеры ничего быть не может. Свои выступления украшает собственными и коллективными танцами, говорит: «Надо же чем-то народ цеплять»! Озорная девушка, готовая на эксперименты, еще покорит нашу эстраду.

- Ты сама пришла в хореографию?

- Я всегда была подвижным ребенком. И года в три родители решили отвести меня в класс хореографии. Сшили белую юбочку, белую кофточку, надели на меня чешки, самую нелюбимую мною обувь, и отвели меня в группу. Нас поставили к станку, заставляли ножки поднимать, ручками плавненько так делать. Первое занятие я вытерпела. А когда привели на второе, я бежала со слезами за машиной родителей метров 300, до перекрестка, где они стояли на светофоре, и орала: «Заберите меня отсюда». Я и сейчас не перевариваю «правильные» танцы. Стояние у станка, растяжки, шпагаты – это все не для меня.

Я училась в гимназии, где были не только общеобразовательные предметы, но и много дополнительных: театр, пение, восточные единоборства, ритмика. С первого класса в течение семи лет занималась бальными танцами. Это подготовка не профессиональная, но очень хорошая. Все основные направления танцев мы изучали. И я как губка впитывала все.

- И никогда не иссякал интерес к танцам?

- Было такое. В 5-6 классе, когда девочки выше мальчиков, а нас ставили в пары. При своем росте я очень комплексовала и не получала от занятий особого кайфа. Филонила, на четверочку бы сдать и забыть. И вдруг в какой-то момент я стала безумно любить танцы. Как раз в это время нас просили, по желанию, приходить на занятия в другие классы. (Так бывает: то где-то не хватает мальчиков, то девочек). И мы ходили танцевать в старшие классы, где мальчики уже взрослые, красивые. Получалось, что занимались по пять раз в неделю.

Так лет в 12-13 у меня «снесло крышу» от танцев. Я мечтала о дискотеках, хотела блеснуть там. Повторяла все движения в клипах Britni Spires. Дело было зимой, темнеет рано. Прихожу домой из школы, закрываю дверь в свою комнату, отодвигаю шторы, тогда мы на 16-м этаже жили, и таким образом получаю большое зеркало. Я танцевала по 3, 4 часа без перерыва. Поставить танец себе могла, да и сейчас могу, с воображением у меня все нормально.

- А петь когда начала?

- Давно. Только хотела стать журналисткой или менеджером, иметь хорошее образование. Но вышло так, что моя дальняя родственница занималась в школе «Тодес». Мне было лет 14. И я тоже захотела там учиться. Однако это было на другом конце Москвы. Занятия до восьми вечера. Пока доедешь домой, уже часов десять, пол-одиннадцатого. Мама меня встречала у метро. А в это время я еще занималась вокалом и училась в эстрадно-джазовой студии на Ордынке. Чисто физически трудно было все успеть. И я выбрала пение. Когда я уже пришла на «Фабрику» и нам представляли наших преподавателей по танцам, смотрю – а это ребята, вместе с которыми я занимались в «Тодесе».

Когда надо было определяться с выступлением, я сразу сказала, что не хочу медленную песню, а хочу танцевальный номер. Как у Britni Spires, где девочка, а вокруг много ребят и девчонок на подтанцовке.

- Много танцевального опыта получила на «Фабрике звезд»?

- Нет. Нас учили только в пределах номера, не больше. Ножку вправо, ручку влево, попел, и снова ручкой влево. Мы же все-таки там пели, а не танцевали. И не все вокалисты обладают танцевальными данными.

- Сейчас, когда выступаешь, сама принимаешь участие в танцах?

- Да. У меня был экзамен по вокалу в институте (Наталья окончила Институт современного искусства, музыкальный факультет), и мы с ребятами подготовили два номера: один я пела сольно, второй сделали танцевальный. И перед комиссией, которая придирается к чему угодно, мы такой фурор произвели…

- Случаются ли у тебя ошибки на сцене?

- Бывает. Однажды выступала с песней «Нежная», на которую мы ставили номер, и все на сцене перепутала. Много народу, это было в Лужниках. Я очень волновалась, начала метаться. Я на шпильках, а там деревянная сцена, было ощущение, что вот-вот упаду. Но со стороны, оказывается, все выглядело пристойно. С тех пор на новые песни я танцы уже не делаю. Ребята исполнят общие вводные элементы, что-то легкое, чтобы публику завести, а я повторю уже на месте.

- А собственно танцами уже не занимаешься?

- С удовольствием бы танцевала, только времени на это не хватает. Я фанатично занимаюсь главным. Вот выпросила у родителей подарок - микрофон-петличку, чтобы удобно было руками махать. Однажды у меня в танцевальном номере улетел и микрофон, и сам блок. Я была в шоке. Теперь, когда шьем костюм, мой дизайнер Денис Шевченко сразу придумывает кармашек, чтобы вставить блок и застегнуть.

- Что в хореографии для тебя самое сложное?

- Я уже говорила: когда монотонно поднимают ножки, стоят у станка, растягиваются, на шпагат садятся. Я люблю двигаться.

- Сама ставишь себе номера?

- Нет, работаю с Толей Шаховым из команды «Триплекс» (они преподают в самых крутых школах Москвы и работают в лучших клубах) и Юрой Ильиных, он работал в разных коллективах и пять лет был в Америке. Я могу только что-то предложить ребятам, и мы это обсуждаем, не более. Они профессионалы и куда лучше меня в этом разбираются.

- Сейчас занимаешься хореографией?

- Месяц назад пошла в фитнес-клуб. В перечне занятий R-N-B и сальса, но на нее у меня уже не было времени: была назначена встреча. Закончился час, тренер пошел переодеваться для сальсы, а я собралась уходить. А мне как раз позвонили и перенесли встречу. И я осталась. Начинаем танцевать. Сначала общие движения, потом он всех хватает в пары, развороты-повороты. Вдруг я начинаю путать ноги, а он мне на ухо говорит: «Ну, ты же знаешь, это как в вальсе». Он понял, что я когда-то занималась. И на самом последнем танце он зовет меня в пару. После танца девушки даже зааплодировали. А в раздевалке между собой говорили, что профессионалка пришла. Я очень удивилась. Но было приятно: вот приходишь и танцуешь…

Таисья РОДИНА

Фото из архива Натальи Коршуновой