22 июля отметит свой юбилей хореограф Борис Эйфман – неутомимый творец, развивающий традиции русского психологического театра, создатель новой системы эмоционально пластической выразительности балетного актёра. В родном городе балетмейстера Санкт-Петербурге, на сцене Александринского театра всё лето показываются его лучшие спектакли. Dancerussia также поздравляет c грядущей знаменательной датой труппу Эйфмана. Интервью с премьером театра Олегом Марковым откроет серию материалов, посвящённых творчеству мастера и его единомышленников-артистов.

ОЛЕГ МАРКОВ: «КРАСНАЯ ЖИЗЕЛЬ» – НАША ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА»

- Олег, вы в Театре танца Эйфмана с 1998-го года. До того в труппе танцевал ваш брат Игорь Марков. Какой спектакль из репертуара театра вы хотели бы выделить?

- «Чайку», как тот спектакль, который, на мой взгляд, очень глубоко раскрывает душевный мир Бориса Яковлевовича, его внутренние переживания и мысли. Но визитной карточкой нашего театра считаю балет «Жизель». Не уверен, что Борис Яковлевович со мной согласится. У него, возможно, свой взгляд на этот счёт. Но я ценю этот спектакль за его необыкновенную гармонию и целостность. Мне кажется, он даёт очень объёмное представление о том особенном стиле танца, который создан Эйфманом. Для передачи эмоциональных порывов от исполнителей требуется техника на грани возможного, используется современный хореографический язык, есть сцены совершенно разнузданные, грубые, при этом, есть и фрагменты, исполняемые женским составом балета на пуантах, то есть, наша актёрская природа задействована полностью.

- Когда вы впервые увидел этот балет и какова ваша судьба в нём?

- Спектакль выпускался в момент, когда я ещё учился в хореографическом училище. Я был на сдаче спектакля, поскольку мой брат Игорь Марков работал в театре солистом балета и танцевал партию Лифаря. Когда я сам стал артистом труппы, мне была поручена партия Волынского. Прежде чем выходить на сцену в этом образе, конечно, хорошо изучил своего персонажа – прочитал много литературы о нём и его собственную «Книгу ликований» проштудировал обстоятельно. Все свои эмоциональные ощущения от знакомства с личностью Волынского, стремлюсь сейчас передавать на сцене. Главной задачей считаю создание атмосферы учёбы, входа в мир балета молодого талантливого артиста. Конечно же, не бывает такого, чтобы балерина состоялась сама, сама пришла в театр, сама во всём разобралась. Испокон веков в нашей профессии школьный педагог передаёт ученика из своих рук в руки театрального педагога. Педагог всегда наставляет, работает с телом артиста, указывает ему верный путь.
Балерину Ольгу Спесивцеву привёл в театр Аким Волынский, открыл ей глаза на правду жизни закулисья, на принцев, окружающих её. У каждого человека бывает учитель жизни.

- Такой человек, который подсказывает, где твоя судьба?

- Нет, судьба человека в его собственных руках. Мы сами её выбираем, поворачиваем в ту или иную сторону, и сами выбираем людей, нужных нам в данный момент. Есть что-то внутри, что даёт толчок. Но впитывая многое от многих, кто-то и что-то всегда запоминается особенно. Память делает свой выбор. Сужу по себе. У меня было огромное количество потрясающих педагогов, которые многое мне дали, расширили мой внутренний мир, но среди них, однако, особенно запал в душу один – Цветков. Не так долго он был моим педагогом, года два наверное, но мне никогда не забыть, насколько просто и легко он передавал свой опыт, как учил исполнять движения, правильно чувствовать себя на сцене, давал понятие о том, что воспринимаемо зрителем.

- Почему такое название: «Красная Жизель»?

- Можно примешать сюда и революцию, и красный флаг, который висит у нас на заднике. Но, в первую очередь, это спектакль-посвящение великой балерине, её Душе. В нём воспет танец, как великое искусство, и воспета сверхсамоотдача артистки, в конце концов, потерявшей грань между сценой и жизнью. Красный цвет всегда воспринимается, как цвет крови. Жизель для Спесивцевой стала партией-убийцей, трагическим предвестником её собственной судьбы. Все мы знаем, что Спесивцева попала в сумасшедший дом. Но, погибнув сама, она, дала возможность новой жизни своему любимому искусству. Бывают такие жертвы, которые должны были произойти для истории. Думаю, жертва Спесивцевой именно такая. Она нужна была для того, чтобы люди начали по-другому относиться к искусству балета, как к некой наивысшей точке физического и духовного развития человека.