Чему русский танец научил французского мастера? Чего нет в танцевальной Франции, и как далеко Черный квадрат отстает от «Лебединого озера»? Эксклюзивное интервью для «Танцевального Клондайка» дает Assai Samba (Франция) – профессор хореографии, балетмейстер, постановщик, главный преподаватель Парижской школы музыки и танца, член французской ассоциации танца.

– Прежде, чем мы поговорим о глубине и философии современного танца, задам вопрос, который мне многие годы не дает покоя. Майкл Джексон хороший танцор или просто ему повезло?

- Майкл Джексон отличный танцор и артист. Он очень много работает с танцорами и отлично изображает то, что ему представляет в образах. Его физическая подготовка, подготовленность его тела настолько профессиональна, что тело – его помощник, а не враг в воплощении образов.

- Может ли танцор, не будучи при этом певцом, стать «звездой мировой величины», собирать стадионы на свои сольники?

- Если танцор по настоящему хороший, это не проблема.

- Придел Ваших профессиональных мечтаний? Что для Вас признание?

- Для меня главное восприятие публики, а не титулы и лавры. Если публика на концерте принимает мое исполнение, это для меня главная награда. И мой успех. Я стараюсь развивать свое творчество дальше, чтобы достичь нового уровня успеха и признания. Какой-либо конкретной цели – титул, медаль, место, у меня нет.

- С чем лично у Вас ассоциируется русский танец?

- Танцы России - очень чистые, хорошо сложенные композиционно, профессионально исполненные танцы. У нас во главу угла ставятся академические знания, а у Вас очень сильно любительское направление. Любители выдают такие танцы, что многие профессионалы в Европе будут завидовать. До первого посещения России русский танец у меня, как и у большинства иностранцев, ассоциировался исключительно с балетом. Побывав в России, я увидел, что русский танец принимает в свои ряды танцы других народов. Он одинаково развивает в рамках своей культуры и хип-хоп, и стрит, и contemporary. Мне нравится эта динамика изменений. Русские танец для меня становится с каждым приездом все шире и ассоциации давно уже вышли за рамки исключительно балета.

- Принято считать, что ученик учит своего учителя так же, как учитель учит ученика. В этом случае Вас русский танец чему-нибудь научил?

- Естественно… К примеру, мне нравится, что русских детей во время танца учат улыбаться, в результате получается открытая манера исполнения. Я стараюсь использовать такой же подход у своих учеников.

Когда я вижу русских детей, танцующих на сцене, особенно маленьких детей с семи до одиннадцати лет, я вижу их огромное желание и старание. Такого нет во Франции! Я хочу включить это в свою школу обучения – научить детей также серьезно относиться к тому, что они делают на сцене.

Еще отмечу колоссальную работоспособность Ваших детей. Во Франции стоит ребенку сказать, что он устал, его тут же освободят от занятий. Ни родители, ни педагоги не смеют возразить ребенку. У вас дети конкретно работают, не смотря на усталость, бывают, что дети поздно репетируют. Это прекрасно. Это помогает идти к более высоким вершинам.

- Не могли бы вы вспомнить из своих лет обучения танцу, ситуацию, которая Вас потрясла – может это были какие то педагоги, может какие то ситуации?

- Я родился в Африке и начал танцевать в Африке. У меня никогда не было модели, так как в Африке совсем другие правила танцев, там не подражание кому-то, а самовыражение. Я ставлю и исполняю танец так, как чувствую, но не копирую. Там другие правила.

- Вы танцуете, только чувствами или учитываете элемент шоу?

- Я не подстраиваюсь под публику. Она всегда любит шоу. А я, как создатель, создаю свои номера. В конечном счете, именно публика решает, принять этот танец или нет. Но для меня внутреннее ощущение более важно. Оно первично. Я никогда не буду подстраиваться под публику, даже если она перестанет воспринимать работы моего исполнения и постановки. Как создатель номеров считаю, что не верно действовать от нужды публики – это неправильно.

- По какому принципу Вы подбираете музыку?

- Я не выбираю музыку по CD, я не ищу ее в магазинах, я работаю с музыкантами, которые пишут музыку под конкретные образы, которые я создаю.

- Был ли в Вашей жизни танец, который Вы считаете не удачным?

- Нет такого танца, который бы я создал и не смог бы его полюбить. Это большая трудная работа и она исходит от души. Я сравниваю рождение танца с рождением ребенка. Какой бы ребенок не был, нормальная мать не может его не любить или отказаться от него. Другой дело, приняла публика танец или нет, нравиться ей или нет, но у меня нет такого танца, за который мне было бы стыдно.

- Современные танцы, я имею ввиду танцы в стиле contemporary, для многих обычных людей кажутся, на первый взгляд, странными. Скажите, может ли человек с традиционным воззрением и мышлением создавать качественные современные танцы для этого надо обладать иным мышлением?

- Танец в стиле contemporary – это как квадрат Малевича: кому-то нравится, кому-то – нет. Современное искусство – это работа мысли, и кто-то думает, а кто-то нет. Я посетил однажды выставочный зал, где наблюдал работу бельгийского хореографа: открывается занавес и на сцене в течение 10 минут сидит без движения абсолютно голая женщина, звучит музыка Дебюсси. Зал перешептывается, кто пребывает в недоумение, но это личное дело каждого. Одно движение за 10 минут. Иногда зритель смотрит и ничего не понимает. А иногда после такого просмотра в его голове может возникнуть серьезный вопрос. Даже один вопрос в голове зрителя, навеянный твоим творчеством, уже хорошо. Это ты задал данный вопрос и человек задумался.

- Клоун тоже выходит на сцену и делает горлом «Ы», но клоун это цирк, а не модерн, хотя движения могут быть аналогичными. Где грань между цирком и хореографией?

- Первое отличие – в цирке работают клоуны. В танце – танцоры. Современный танец – это все, что нас окружает, и все, что я постоянно наблюдаю, я все это могу отобразить в современном танце, а зритель должен помыслить о том, что я сделал и что хотел сказать, то есть между создателем и зрителем происходит некий постоянный резонанс. Я просто хочу донести свои мысли до зрителя.

- Когда Пикассо сказали, что он свои работы рисует очень примитивными способами

Он сказал, да, но прежде чем я начал рисовать в жанре кубизма, я перепробовал все известные техники, которыми владею в совершенстве и могу нарисовать в любой манере. Вот Вы лично можете станцевать все жанры хореографии или какие то Вы, наверное, все же не сможете?

- Я начал танцевать с африканского танца, за тем переехав на постоянное жительство в Европу начал изучать классический балет, модерн, джаз, поп. И в создании своих танцев использую все виды хореографии. Но это было лично мое желание, потому, что я хотел научиться владеть телом и знать все жанры.

- Чего танцор не должен делать на сцене? Сейчас очень много банального секса на сцене…

- Меня не шокируют танцы, где исполнители выходят на сцену голыми, в моей программе есть хореография, которую я исполняю в маленьких стрингах. В таких номерах мне хочется максимально показать работу тела. Я не считаю, что это должно шокировать, если это конечно не вульгарно, что сразу видит зритель.

- Разница между зрителем в России и во Франции?

- Мне сложно судить. Во Франции я выступал перед разной публикой, зачастую никто из зрителей меня попросту не знал. В России я выступаю перед публикой, которая меня уже заранее знает и любит.

- Поставив танец, как часто вы возвращаетесь к нему, чтобы что-то изменить в постановке? Или стараетесь больше его не трогать, даже если что-то не устраивает?

- Когда я создаю танец, я могу его менять после того, как просмотрю его на видео и увижу свои недостатки или после того, как посмотрят мои коллеги-хореографы и скажут: да, здесь хорошо, а здесь следует что-то изменить. Это не полностью замена всего сюжета, но я стараюсь следовать советам.

- Кто для Вас является самым главным критиком?

- Прежде всего - это друзья педагоги. Я показываю им свои работы, чтобы не вариться в собственном соку. Мне важно их мнение и я к нему всегда прислушиваюсь.

- Современный танец лет 10-15 назад и сегодняшний. Есть ли между ними разница или они одинаковые?

- Современный танец нельзя путать никогда с модерном – это не модерн. Современный танец – это танец своего времени. Поэтому он естественно со временем меняется, происходит его постоянная эволюция. Поэтому у балета есть своя школа, у джаза свой определенный набор движений и техник. Это относится к любому виду и направлению танца. Но в современном танце, возможно, любое слияние стилей: хип-хоп может дополнять джаз, модерн можно развить на основе классических движений и подобных сочетаний и дополнений может быть великое множество. Еще раз хочу подчеркнуть, что современный танец – это, прежде всего, отображение своего времени.

Я убежден, что современный танец не закончится никогда, потому, что он будет продолжаться. Все движения, которые мы используем сейчас они всего лишь основа для новых экспериментальных решений новых движений. Современный танец – это постоянный поиск новых идей и возможностей их воплощения в танце, это непрерывная работа мысли в этом направлении. Современный танец, если хотите, это дань сегодняшнего дня.

- Если выключить музыку в балете «Лебединое озеро» - это уже можно будет назвать модерном или для того, чтобы это произведение превратилось в модерн, следует все же добавить еще что-то?

- Даже без музыки «Лебединое озеро» останется только балетом. Но если этот балет исполнить в другой технике: не классической, а, например, в технике Хосе Лимона, то это будет уже другое произведение. Как художник может создавать своих произведения различными стилями исполнения техники, так и хореограф современного танца создает свои произведения, жанровые композиции и делает современный танец, так как он его себе представляет. Это не вопрос музыки, просто каждый танец имеет свои определенные формы.

- В одном из номеров Вы отдаете зрителям свое сердце. Вы действительно на каждом спектакле отдаете зрителям свое сердце?

- Любой артист, если он хороший артист, отдает зрителю свое сердце. Зритель не должен знать, болен ты сегодня или нет, в каком ты настроении.

Беседу вел Сергей Пичуричкин/фото автора