Однажды он попробовал танцевать и решил, что делает это хорошо. Чего в этом решении было больше - веры в себя или адекватного восприятия собственных способностей однозначно сказать нельзя. Потому что мальчику было четыре года. С тех пор он танцует, танцует, танцует... Однажды он создал мужской балет и сделал его одним из самых стильных, узнаваемых, ярких и талантливых в нашей стране. Чего в этом успехе было больше - мастерства организатора или врожденных талантов танцоров однозначно сказать нельзя... С тех пор он танцует, танцует, танцует... Однажды он решил распустить мужской балет и набрал новую труппу, полностью состоящую из девушек. С ними он защитил звание народного коллектива. Чего  в этом решении было больше - жажды эпатажа или жажды эксперимента однозначно сказать  нельзя... Однажды... Да мало ли еще, что было однажды? Сегодня он - прекрасный танцор, педагог, руководитель танцевального театра имени самого себя, композитор, постановщик. Антон КОСОВ. Или, как окрестили его фанаты во время очередного заезда 'Танцевальной деревни', DJ Kos.
Танцевальный Клондайк (ТК): Антон Александрович, давайте начнем наш разговор с простенького вопроса – каково Вам видится положение отечественной современной хореографии на сегодняшний день?
 Антон Косов (А.К.): Очень скудно выражается сейчас хореография. Если посмотреть сегодняшние номера, у нас либо все очень и очень просто и примитивно с хореографической точки зрения, либо все очень уж заумно, что понятно нередко только самому автору.
ТК: Чем Ваш театр подчует своего зрителя?
А.К.: Мы пытаемся найти золотую середину, понятную для зрителя, интересную с хореографической точки зрения, интересную для меня, как для автора. Бывали эксперименты, когда мы, скажем так, «перегнули палочку», «завернули гайки» настолько, что зрителю стало не понятно, не интересно и буквально на следующий год в зале с тысячей мест, который всегда заполнялся зрителями до отказа, мы едва набрали триста человек. К сожалению не так уж много искушенного зрителя, который готов следовать за тобой слишком глубоко в лабиринт твоего креатива и философии.
ТК: Бывали ли такие случаи, когда ты подвергал переосмыслению или даже переработке уже поставленные номера, после того, как узнавал мнения зрителей, вследствие обратной связи от тех, для кого в итоге ты готовишь номер?
А.К.: За долгие годы моей творческой карьеры такие случаи имели место. Номер – это совокупность элементов и если ты его продумал, сделал, то все в нем синтезировано и не просто даже какую-нибудь бирюльку в костюм добавить. Бывали случаи, когда я «перерастал» свой номер: глядя на него спустя время, понимал, что там вообще все надо переделать.
ТК: Для многих хореографов понятие «мой зритель» очень условно. Для тебя оно более, чем конкретно: у тебя есть свой зритель, свои поклонники, свои фанаты, преданные тебе многие годы. Расскажи про своего зрителя?
А.К.: Мой зритель – трудолюбивый, он не любит простые, примитивные вещи. Он готов копаться в себе, но его восприятие танца, в итоге, все равно конечно, так что я стараюсь не перегружать его философией в танце, но и до уровня канкана опускаться не могу, потому как моему зрителю этот уровень не интересен. Мой зритель – думающий, старающийся прислушиваться. Он любит хореографию не только за то, что это совокупность движений, а еще за то, что за ней прослеживается конкретная мысль.
ТК: Про обратную связь со зрителями всё понятно. А обратная связь от участников собственного коллектива  учитывается?
А.К.: Однозначно, да. Я пытаюсь сделать не танцоров, я пытаюсь сделать творцов. За две недели до моего последнего спектакля у нас каждый день были прогоны по несколько часов. Я не боялся, что мои танцовщицы доберутся до премьеры усталыми и разбитыми. Я приходил в Дом культуры и видел их репетирующими в коридорах, в каких-то непонятных местах. Они дергали друг друга, что-то обсуждали, согласовывали движения. Я не могу и не хочу постоянно всех «пинать» и за всех думать. Вижу, что Маша неправильно делает здесь, а там Лена неправильно делает. Но когда Маша и Лена нормально говорят друг с другом, обсуждают спорные моменты, не ругаясь, в эти минуты я понимаю, что моя задача достигнута.

ТК: Не секрет, что многим хореографам приходится отказываться от своих задумок потому, что их танцовщики не дотягивают до требуемого уровня в техническом плане. Для тебя первостепенны рождаемые в собственной голове образы или физическая подготовленность твоих актёров?
А.К.: Это один из самых спорных и непростых вопросов. Я часто повторяю «ребята, мы очень все хорошие люди, ну это не значит, что мы хорошие танцоры». И к финалу я стараюсь приводить людей, которые и хорошие люди, и хорошие танцоры. Если человек – мерзавец, но хороший танцор, я его возьму, начну с ним работать. Но если его мерзость будет превалировать, я смогу пожертвовать танцором и выгнать его. В одном спектакле я поставил нескольких откровенно слабых танцовщиц – они замечательные люди и я пошел на поводу у своих эмоций, дал слабину. Так эта слабина в итоге сыграла очень плохую службу качеству исполнения и имиджу коллектива. 
Иногда подходят люди и говорят: «Вчера смотрели «Тодес», так здорово было!» Как может быть не здорово? Если это сливки, это танцоры, которые не имеют права просто быть плохими. Нас нельзя сравнивать. Их отбирают из тех, кто прошел студии, хореографические училища, имеют образование, у них данные, кастинги, отборы, конкуренция, в конце концов. А у меня кто танцует? Банковские работники, студентки экономических вузов, просто молодые девушки, которые вообще о своих планах на жизнь имеют весьма расплывчатое представление.
ТК: Существует предварительный отбор в твой коллектив?
А.К.: Естественно. У меня каждый месяц ещё экзамен. По всем составам.
ТК: Экзамен хореографический?
А.К.: Технический. Не моральный, не этический, не духовный, а, именно, хореографический, технический. Зачастую, человек из основного состава, попадая после очередного экзамена в подготовительный, пытается сделать все, чтобы вернуться, и возвращается совершенно другим.
ТК: Ты являешься представителем так называемого современного танца. Но в наши дни современный танец, с одной стороны, это Пина Бауш, Марта Грэм, Иржи Килиан. С другой – «Тодес» и балет Бритни Спирс. С третьей – какой-нибудь поволжский коллектив «Колокольчик», руководитель которого случайно попал на мастер-класс Жени Шевцова или Сергея Смирнова и решил, что он все знает в современной хореографии и ставит танцы на трех связках, увиденных на классе. В этом треугольнике ты где?
А.К.: А я вот как раз нигде... Хотелось бы занимать почетное серединное место. Мы пытаемся как-то так упираться ногами, чтобы не быть «Колокольчиком» и вариться в собственном соку, но и заниматься тупо зарабатыванием денег, ставя халтуру в виде подтанцовок, которые хавает пипл в перерывах между прожевыванием пищи в ресторанах, мы не хотим. В чем смысл и суть того же коллектива Бежара? Он вкладывает в развитие людей, в образы, но и развивает хореографию, которая заставляет восхищаться. Не хочу обижать «Тодес», но там танцуют роботы, которые убиваются за несколько лет, не приобретая ничего, разве что может быть деньги.
ТК: По большому счету, любое шоу - умелая организация работы марионеток. Ты знаешь много шоу, где танцовщики яркие индивидуалы, знакомые зрителям поименно?
А.К.: Согласен, не знаю.
ТК: Взять того же Бежара. Многие назовут имена хотя бы солистов его коллектива, не говоря про остальных?
А.К.: Я не хочу механического отношения, скажем так, человек – зарплата. Когда его штрафуют за то, что он ногу не дотянул. Может быть, я мыслю иллюзорно и сложно, но мне кажется надо стараться строить отношения в коллективы, принципы управления и воздействия на танцоров не только на основе финансовых рычагов. Даже не представляю, что подойдет какой-нибудь продюсер и скажет: «Антон, у тебя в спектакле вот это не так и это надо исправить, потому, что нельзя продавать».
ТК: Но ты же продаешь все-таки свои спектакли, не смотря не на что? Ты не ставишь для узкого круга из 20 человек, не танцуешь на кухне. Джазовки, закупленные тобой в Костроме для последнего спектакля, перетяжки на центральных улицах, анонсы в СМИ? Это ли не умение себя продавать? В чем секрет таланта?
А.К.: Ну, талант, не талант… В отличие от большинства творческих людей, я, как мне кажется, четко знаю, что мне нужно, что я хочу, а что – нет. Из-за  этого происходит взаимная любовь людей бизнеса ко мне. Если мне заказывают постановки, номера, они знают, что я выполню договоренности, не уйду в творческий запой. Благодаря этому количество людей, которые относятся ко мне как к бизнесмену, растет и это помогает привлекать их для поддержания моих творческих проектов. Я не ищу спонсоров, как многие, я не высылаю факсы с просьбами помочь. Я просто звоню друзьям и тем, с кем постоянно работаю. Плюс стараюсь зарабатывать другими, не хореографическими способами – организовывать и проводить мероприятия, презентации.
ТК: К слову о других способах заработка… Последнее время фестивальная Россия узнаёт тебя как педагога мастер-классов по современным танцевальным направлениям. Есть ли у тебя план, единая педагогическая концепция преподавания, своих знаний для своего коллектива, в частности, и для массовой аудитории вообще?
А.К.: Естественно, есть. Я начинаю занятия не с болтовни, а с анализа уровня подготовленности тех, кто пришел на класс. И уже после этого в своей голове прокручиваю накопленные знания и быстро адаптирую весь материал, преподнося именно то, что нужно занимающимся.
Как принято сейчас говорить, «основная фишка» моих мастер-классов - разностильность и многоуровневость. Я не танцую в чистом виде модерн, я не танцую в чистом виде хип-хоп,  я не танцую в чистом виде стрит-денс, я, как мне кажется, довольно гармонично все это объединяю. Кроме техник, представляющих различные жанры современной хореографии, выработана довольно стойкая модель философского восприятия танца. Имеются доказанные многолетним опытом разработки и наработки процессов обучения, методик работы с начинающими танцорами, которые позволяют из заурядных танцоров сделать артистов, научить их работать с эмоциями, развивать заложенный потенциал. Большим плюсом является мое занятие музыкой, то, что я сам могу писать и монтировать фонограммы. Я обязательно всегда с собой привожу на мастер-классы разные музыкальные коллекции, стараюсь хореографам помогать в улучшении качеств фонограмм, делюсь опытом поиска и создания музыкального материала.
ТК: Ты ставишь другим коллективам танцы?
А.К.: Да.
ТК: Возникают нехорошие мыслишки, не давать чужому коллективу оригинальных идей и лексики, чтобы они не оказались сильнее твоего собственного?
А.К.: Не бывает. Я свои фенечки придумываю заранее. За что меня ценят руководители коллективов, которые просят поставить им танец, так это за уверенность, что фенечки, которые я использую в их танцах, никогда не будут использованы в других коллективах. Бывают похожие элементы, но я всегда заранее выстраиваю номер в голове. Есть еще один плюс – вместе со мной приезжает музыка к номеру. Это решает многие сложности. Если же музыку предлагает приглашающая сторона, мы согласовываем, при необходимости добавляем и совершенствуем исходный музыкальный материал.
ТК: Из трех составляющих танца - музыка, картинка, лексика - что для тебя главное?
А.К.: Картинка. Там и лексика и музыка одновременно.

Фото Татьяны Богоявленской