Балерина Большого театра Анна Антоничева получила звание Народной артистки России. Эта самая хрупкая, самая нежная балерина труппы, символ женственности московского балета. По-крупному её карьера началась в Большом с балетов современного классика русской балетной сцены Григоровича –с балетов  «Легенда о любви» и «Спартак». В течение 14 лет она являлась почти единственной, главной исполнительницей легендарного балета «Спартак». И зрители очень полюбили этот контрастный дуэт – мужественного Дмитрия Белоголовцева и трогательно-беззащитной Анны Антоничевой - настоящей женщины и настоящего мужчины.  Для нескольких поколений людей эти танцовщики стали идеальными Спартаком и Фригией, их имена прочно вошли в историю московского балета.

Балерина не зря получила звание народной – лучшие партии в её жизни возникали не по собственному желанию, а как неожиданный «подвиг во имя отечества и народа». И началось всё со «Спартака». Слово предоставляется Народной артистке:

А.А: Да…Вспомнить свой дебют в балете «Спартак» мне не сложно, потому что такое не забывается – целая детективная история (смеётся) Была афиша не моя, а Надежды Павловой. Она отказалась танцевать этот спектакль и возникла проблема – вообще не было артистов на эту партию. Оставалось всего по-моему десять дней, очень маленький срок. Нужно было срочно найти замену…начали искать... Выбор пал на Дмитрия Белоголовцева, так как он один раз танцевал «Спартака» целиком, и на меня, так как всё-таки мы с Дмитрием уже знали друг друга, как партнёры, вместе танцевали спектакль «Легенда о любви». Решили, что нам будет вместе с ним проще. Но это было совсем не просто…Я ведь ещё толком не танцевала ведущий репертуар (95 год – В.Ч.), а тут такие сложные поддержки – даже не классические, акробатические!!! Я просматривала бесконечно записи Бессмертновой и Васильева…смотрела, смотрела  всё время…видела, как они с лёгкостью всё это делают и…плакала. Видя мои слёзы, конечно, сразу весь мужской состав балетной труппы Большого пришёл мне на помощь вызвался помочь мне в беде… И Юрий Васюченко приходил меня поднимать, и сам Вячеслав Михайлович Гордеев, который был тогда нашим руководителем,  чуть ли не со всеми Спартаками, которые существуют в истории балета, я пробовала эти поддержки. Да и не только со Спартаками – мимо зала, где я репетировала «Спартака», не один мужчина не проходил спокойно – заходили и пробовали меня поднимать. Опытному человеку, конечно, ничего не стоит поднять неопытную балерину. А вот я – неопытная балерина – боялась жутко! Но через «не могу», только благодаря тому, что наши мужчины никогда не оставляют женщин в беде (смеётся)  я всё-таки «залезла туда на верх». Спектакль мы с Димой станцевали тоже, но это, конечно, был не тот спектакль, который мы танцуем сейчас. Тогда мы просто точно, верно выполнили порядок движений.  Но просто знать порядок в спектаклях Григоровича - это значит не знать почти ничего – это моё мнение. Спектакли Григоровича требует наполненности от исполнителя, за это я их и люблю. Его спектакли – это всегда спектакли на вырост, с течением времени интерес к ним не пропадает. А я не человек рекордов и скоростей, не спортивного склада, я люблю получать удовольствие от процесса – люблю роль готовить долго и люблю её украшать. Хотя взрослые наши артисты и педагоги и говорят часто, что у Юрий Николаевича достаточно выполнить всё, что он поставил – и руками, и ногами, и тогда это будет уже хорошо. Но в принципе, зная Юрия Николаевича лично и с ним работая, я знаю, что он очень требует наполнения, он не терпит, когда танцуешь с равнодушием, просто чётко выполняешь элементы. Когда он видит такое, он просто не может этого пережить, начинает нервничать – ему нужна полная отдача на спектакле. Я знаю это и стараюсь «всю себя отдавать».

В.Ч. Фригия – в понимании зрителей-современников, главная партия в вашей жизни. Была ли она для вас партией мечты?

А.А. Ой…(смеётся) сейчас наверное удивлю вас. Когда я пришла в театр, я была настроена только на роль Эгины. Я совсем не думала о Фригии, более яркие образы нравились мне. Вот, например, в «Легенде о любви» я хотела быть Мехмене, а никакой не Ширин. Светлых лирических партий практически не замечала в балете. Смотрела на Марию Былову на сцене и представляла себя на её месте. Но, как видите, сложилось всё иначе. Хотела быть страстной женщиной, но театру нужна была спасительница в лице Фригии. Хотела быть весёлой Китри. Уже счастливая скакала по залу… и тут…говорят, что надо заняться «Баядеркой» – Никией, которую я, честно признаюсь, на тот момент совершенно не понимала и не любила. Не хотелось страдать, хотелось веселиться. Но родина звала! (смеётся). Вячеслав Михайлович, который был тогда художественным руководителем в театре, сказал мне: «Ты понимаешь, я не против Китри, но в театре очень проблематично с «Баядеркой», с Никиями. Я поставлю тебе «Дон Кихот» - обещаю! только потом – станцуй, пожалуйста, сначала «Баядерку» . Так и пришлось танцевать, а «Дон Кихот» отложить на потом, пожертвовать премьерой. Был такой момент, когда я даже просила, чтобы мне дали Эгину и даже я показывала Фадеечеву и Васильеву какие-то куски но…не получилось.  Однако, потом я решила, что если ты полюбил уже кого-то (а я уже успела полюбить всех своих героинь) то не надо менять одно на другое, любимое на неизведанное.

В «Спартаке» я восхищаюсь гением Григоровича, который смог выстроить свой спектакль так, что он всё-таки ведёт к свету. Получается так, что хоть Эгина весь спектакль тянет на себя (у Фригии роль меньше – она меньше находиться на сцене, меньше танцует, по сравнению с Эгиной), последнее слово за мной и…за Спартаком. Я исполняю реквием над телом любимого, над телом погибшего героя. И это та последняя точка, которая превращает балет «Спартак» в шедевр, в вечный спектакль, над которым не властно время. И к этой точке спектакля подвожу зрителей я – я заставляю зрителей, пришедших в зал поверить в силу добра. Мне приятна такая миссия. То, что я буду танцевать такие партии, которые ведут людей к свету, решила не я, а судьба. Теперь об этом не жалею. Обидно только до сих пор, что не станцевала Хозяйку у Юрия Николаевича. Я этот спектакль («Каменный цветок» - В.Ч.) приготовила (и готовила очень долго, это была моя первая подготовка серьёзной партии), но не успела станцевать – его сняли. Станцевала только адажио на концерте в 1994 году и недавно на вечере Адырхаевой (май, 2008 – В.Ч.)

В.Ч. Раньше помогали вам Спартаки. Теперь вы помогаете Спартакам – вводите новых исполнителей в спектакль.

А.А. Да. Так получилось, что я трёх людей  ввела за последнее время – это Денис Матвиенко, Карлос Акоста (из Английского Королевского балета, который выступал в балете «Спартак» с труппой Большого театра, как приглашённый солист, только один раз в Москве, затем на гастролях – В.Ч.) и Егор Хромушин. На подготовку новым исполнителям времени отводилось мало – с  Карлосом мы от силу неделю репетировали,  с Егором десять дней, причём на гастролях, только Дениса вводила более-менее долго – где-то дней двадцать пять-месяц, но это тоже происходило не планомерно – у Дениса плотный гастрольный график – и он то уезжал, то приезжал – работали в «пунктирном режиме» так сказать. Родным и любимым, конечно, остаётся Спартак Дмитрия Белоголовцева (смеётся). Когда танцуешь с одним партнёром – а мы с Димой очень долгое время танцуем этот спектакль вместе, два человека настолько привыкают друг к другу - вообще не задумываясь, получаются какие-то моменты. С другими партнёрами опыт помогает, и всё выходит в общем неплохо, но нет той безмятежности, когда знаешь  наперёд, что всё будет хорошо.

 В.Ч. Вы работали в театре с тремя педагогами-репетиторами? Почему случались эти переходы от педагога к педагогу?

А.А. Так я заставляла себя зажечься снова, бежала от чувства успокоенности. Каждый человек хочет тебе помочь, смотрит свежим взглядом, советует что-то – и становишься другой, новой.  Я благодарна всем своим педагогам и всех их люблю. Восемь лет в театре прошли вместе с Мариной Викторовной Кондратьевой, пять лет с Екатериной Сергеевной Максимовой, и пятый сезон я у Светланы Дзантемировны Адырхаевой. Из школы я выпустилась технически слабая и не была готова сразу начать серьёзно танцевать. Трёхлетняя театральная школа кордебалета и Марина Викторовна поставили меня на ноги. Екатерина Сергеевна тоже очень серьёзно занималась моими ногами – она по этой части большой мастер! (смеётся). Но с Екатериной Сергеевной у меня особенная история. В самом начале моего творческого пути (улыбается), когда я ещё только-только поступила в хореографическое училище в Баку, мне в первом классе подарили её туфли. Мамина подружка специально для меня из Москвы привезла. Мама у меня тоже танцевала в театре, в Баку, и в Екатерину Сергеевну была прямо-таки влюблена, поэтому, конечно, и для меня Максимова – это была вершина, к которой надо было стремиться. А Светлана Дзантемировна (я не только сейчас репетирую с ней, но и занимаюсь у неё в классе), благодаря тому, что у неё ленинградская школа, заставила меня совершить много открытий и в себе, и в танце. Я поняла, что некоторых движений просто не проходила в школе, что я их не знаю (смеётся). Просто заново что-то выучила. Светлана Дзантемировна работает со своими ученицами по-школьному усердно. Она очень хорошо умеет «собрать всё тело», защищает нас от «хореографической грязи», заставляет проговаривать каждое движение. Для опытной балерины такой школьный подход к делу не менее важен, чем для молодой, так как, бывает, с течением времени партии «затанцовываются» – а этого допускать нельзя, надо за ними ухаживать, чистить, снова приводить в лучший вид.

В.Ч. - Ваша жизнь всегда была полна неожиданностей. Судьба продолжает вам преподносить сюрпризы? 

А.А. Да. Не ожидала, что так полюблю свою Риту в «Золотом веке». Когда готовился этот спектакль, я работала в зале с Юрием Николаевичем. Это дало дополнительный заряд. Мне очень нравится моя героиня– одновременно и лирическая, и яркая (в ресторанных сценах). Эта роль стала для меня настоящим подарком. Мы танцуем вроде бы о другом времени, но чем оно отличается от нашего? Только люди по-другому одеты, но суть-то жизни не меняется. Наверное, поэтому зрители выходят из зала восторженные. Спектакли Григоровича, о какой бы исторической эпохе конкретно не рассказывали бы, главное, всегда рассказывают о жизни вообще, о людях вообще, они по своему человеческому содержанию очень интересны.

А если говорить о совсем недавних неожиданностях. В премьере прошлого сезона, в балете «Пламя Парижа» я исполнила роль придворной танцовщицы Мирей де Пуатье. Это вроде бы не очень большая роль, но знаете, почему-то она оказалась интересна для меня.

В.Ч. Я желаю Вам творческих успехов, больше неожиданностей – обязательно приятных и интересных. И благодарю вас от имени зрителей за то, что приходя в театр на выступления балерины Анны Антоничевой, всегда получают то удовольствие, которое ожидали.

Беседу вела Вера ЧИСТЯКОВА

фото Игорь ЗАХАРКИН, Алексей БРАЖНИКОВ